23:51 

100 Лет Стиву Роджерсу: Икона Америки на Экране

[человек-буханка]
never dream'st on aught but butcheries
Название: 100 Лет Стиву Роджерсу: Икона Америки на Экране
Оригинал: Steve Rogers at 100: Celebrating Captain America on Film by eleveninches, Febricant, hellotailor, M_Leigh, neenya, tigrrmilk (разрешение получено)
Размер: миди, 10228 слов
Пейринг: Стив Роджерс / Джеймс «Баки» Барнс
Рейтинг: PG
Краткое содержание: Стив и Баки узнают, что пока их не было, Голливуд не скучал. Исторические записи, включающие, но не ограничивающиеся: взорванными гениталиями, коротким отдыхом во Франции, Мэлом Гибсоном и прочими мастерски подобранными актерами, восемью Оскарами, несколькими динозаврами и чем-то, что Тони Старк зловеще именует «шедевром». С иллюстрациями.

Стив Роджерс, Призрак Прошлого: История Капитана Америка на Экране, 1946-2011
Морган Лей Девис, © 2012, Oxford University Press

Вступление


За десятилетия, прошедшие с его уже ставшей мифом гибели, историки и биографы потратили немало времени – и немало бумаги на книги, статьи в журналах и сценарии документальных фильмов, – пытаясь ответить на вопрос: кем был Стивен Грант Роджерс? Как и в случае любой исторической фигуры, особенно ушедшей до срока, ответов находилось множество и разного толка: лучший из американских солдат (или даже всех солдат со времен Ахилла), центральная фигура Европейского фронта Второй мировой войны, несчастный юноша, которого и вовсе не следовало посылать на войну, просто скромный парень из Бруклина, символ американской мужественности и зрелости, самый известный скрытый гей в американской истории – список бесконечен.
Документы, оставшиеся после трагической смерти Роджерса незадолго до Дня Победы не добавляют многого к его образу – родился в Бруклине, прожил всю жизнь на одном месте, а самые его значимые отношения, с другом детства и позднее – братом по оружию Джеймсом Бьюкененом Барнсом, и вовсе недоступны публике: единственные письма, которыми они могли обмениваться, в тот период, когда Барнс уже служил, а Роджерс еще не вступил в армию, не выжили. Все, что осталось от Роджерса (и от Барнса) – скромная коллекция фотографий из тренировочного лагеря и с фронта, а также единственное видео, записанное Джорджем Стивенсом. Записей голоса не существует.
Будет честно признать, что Стив Роджерс – призрак, преследующий американский народ, или, вернее, двадцатый век, ибо вопрос, которым мы должны задаваться – не кем он был, но что он значит для нас. Человек, которым был Стив Роджерс, навеки погребен под льдами Арктики и гнетом времени, но Капитан Америка остался в самосознании американцев тенью величайшего поколения, что покрывает наш национальный менталитет и продолжает преследовать нас в двадцать первом веке. Мы более не та страна, в которой такие люди, как Стив Роджерс, ходили по улицам Бруклина, но не хотелось бы нам верить, что мы такие же, каким казался он? Не хотелось бы нам верить, что наши усилия на военном фронте, наша внешняя политика, наше правительство такие же «хорошие», какими были в эпоху до Никсона? И так наше очарование его призраком – и восхваление его – продолжаются.
Сразу же после окончания войны, начиная с Капитана Америка Чарльза Видора (1946), Голливуд стал центром вдохновения Капитана, хотя, только в 1974 году с Разбитыми Сердцами Западного Фронта – неслучайно в тот же год Никсон ушел с должности в результате Уотергейтского скандала – то, что я называю Машиной Капитана Америки, действительно набрало скорость. Эта Машина с тех пор регулярно выпускает кинофильмы, и я буду подробно рассматривать в каждой главе этой книги, как они помещают «Стива Роджерса» не столько в сороковые, сколько в соответствующие им исторические реалии: пост-вьетнамский консерватизм эпохи Рейгана в Капитане Америке и Красном Черепе (1982), подъем Морального Большинства в Песне Стивена Роджерса (1989) и становление доминации голливудского блокбастера в нелепом плагиате Сильвестра Сталлоне на Парк Юрского Периода (Максимальное Возмездие, 1995). Эти Капитаны – романтические герои, звезды боевика и, в одном примечательном случае, аналогии Иисуса. (Капитан Америка также был увековечен в многочисленных фильмах для взрослых, вероятно, заметнее всего – Дирком Дигглером в конце 1970х; подробнее на эту тему в главе 4.)
Обратная реакция на эти фильмы пришла в конце девяностых и начале нулевых из Франции и самого Голливуда, в виде Enfants de la patrie (1998) и В Долину Смерти (2002), считающихся самыми разными критиками наиболее серьезными и ценными фильмами жанра – первый так и не допустили к показу в Соединенных Штатах, в то время как последний взял восемь Оскаров, включая Лучший Фильм и Лучшую Мужскую Роль Второго Плана для Роба Ливингстона (Лучшая Режиссура и Лучшая Мужская Роль достались другому фильму о Второй мировой, Пианисту). Эти фильмы представляют фундаментально противоположные точки зрения на Роджерса среди так называемых «серьезных» историков: версия Тома Хэнкса и Стивена Спилберга о том, что тот был истерзанным тяготами, но искренним героем войны, и более циничный европейский взгляд Матье Кассовица на Роджерса и его Ревущих Коммандос как обычных мужчин, доведенных ужасами войны до крайности. Enfants de la patrie, единственный не американский фильм, взявший Роджерса за точку фокуса, подрывает национальный проект Капитана Америки, развенчивая миф о его героизме и откровенно рассматривая его отношения с Барнсом, на тему эротичности которых было немало спекуляций, как невероятно сексуальные.
Но это всего лишь иная форма преподнесения нарратива – так называемые серьезные исторические проекты Спилберга и Кассовица опять же являются плодами воображения о том, что могло происходить, не более реальными, чем Капитан Америка: Первый Мститель с Ченнингом Татумом, который собрал внушительную домашнюю кассу в $176 миллионов. Пока Роджерс остается на дне Арктического океана – а мы не можем ожидать его подъема в ближайшее время; как бы Песнь Стивена Роджерса ни пыталась нас в этом убедить, он не был Сыном Божьим, – мы не узнаем, через что ему пришлось пройти, что он думал о войне и что действительно чувствовал по поводу Джеймса Бьюкенена «Баки» Барнса.
Что он мог бы сказать о своем образе на экране и изменениях, которые он претерпел за время, что прошло с его смерти? Это тщетный и невозможный вопрос – даже самым большим скептикам Машины Капитана Америки требуется созданная вокруг него фикция, чтобы ответить на него. И необходимо отметить: даже оживи он сегодня, какая разница? Его легенда навеки обессмерчена в анналах истории в виде сознания современной нации, а сознания – как и духи, как изображения на экране – не имеют тел, даже если они носят костюмы, даже если мы верим, что можем видеть их лица.

* * *

Основы Современного Американского Кинематографа


– Ну, есть кое-что, чего мы тебе не рассказывали, – говорит Наташа. – Я знаю, что ты не склонен себя гуглить, но мы подумали, что если и использовать стремные файерволлы Старка, то для дела.
– Что? – говорит Стив.
– Это насчет твоего… образа, – осторожно говорит она. С другой стороны комнаты моргает по совиному Баки.
– Ты про карточки? – спрашивает Стив. – Я о них уже знаю. От Коулсона. И подробно. Не хочу больше ничего слышать о карточках, никогда.
– Нет, – с тоской говорит Наташа. – Это, э. Понимаешь, есть… фильмы. О тебе. Снятые за эти годы. В Центре Линкольна будет фестивальный просмотр их всех, и фильтр Старка уже заблокировал триста семьдесят пять писем от репортеров. Так что. Мы подумали. Тебе лучше знать об этом.
– Что, – говорит Стив.
– Где их можно посмотреть, – говорит Баки.
– Ох, мамочки, – говорит Наташа.

* * *




1946: Капитан Америка


Два бугая избивают Баки Барнса в крошечной студии, призванной изображать грязный переулок где-то в Бруклине.
– Эй, – задыхаясь, говорит он, поднимая кулаки к лицу. – Почему бы тебе не найти кого… кого-нибудь…
– Своего размера, – заканчивает за него Стив Роджерс, появляясь из ниоткуда. Он поднимает обоих за шкирку и вышвыривает из переулка. Звуковые эффекты создают впечатление, что они приземлились на помойный бак и гору стеклянных бутылок. Стив стоит вольно, но у любого другого это было бы больше похоже на стойку смирно.
– О, Стив, – говорит Баки, тяжело дыша, когда замолкают звуковые эффекты. – Я почти дожал его, понимаешь, почти дожал.
– Конечно, дружище, – говорит Стив. Он вытирает лоб. Тот привлекательно сверкает под светом уличной лампы.

– Стив! – вскрикивает режиссер, стоящий посреди шикарной съемочной площадки, полной фальшивой нацистской атрибутики и наряженной под солдат массовки. Его очки криво сидят на лице, но костюм идеален. За ним стоят в ряд девушки в форме из американского флага, руки на бедрах, озорные улыбки обращены к Стиву.
– Мне надо идти, – уверенно говорит Стив, выпячивая подбородок к небу. – Здесь я сделал все что мог – завоевал публику. А теперь мне отвоевать Европу. Наши парни нуждаются во мне, Старк.
– Но Стив! – вскрикивает одна из хористок. Она подбегает к нему, цепляется за его руку. – Неужели я тебя больше никогда не увижу?
– Конечно, увидишь, – говорит он и заправляет выбившийся из ее прически локон. – Я ухожу ненадолго, куколка. Туда, куда велит Америка. Ты же позаботишься об Америке, пока меня нет? И продолжишь танцевать?
– Пегги всегда достаются лучшие парни, – ноет другая хористка, а та, что стоит рядом с ней, щиплет ее за руку.

Стив, Баки и англичанин с удивленно вздернутой бровью сидят, прижавшись к крыше поезда, несущегося сквозь очень нереальный пейзаж. У каждого по сигарете, и Баки зажигает их. Вокруг снег, хоть снег и не идет, а крыша нисколько не кажется скользкой.
– Ну, друзья, – говорит Баки с легким присвистом. – Вот оно.
Стив зажимает сигарету зубами и обнимает обоих за плечи.
– Ладно, – говорит англичанин и выдувает тонкую струйку дыма в воздух. Он элегантно держит сигарету, между средним и безымянным пальцами. – Взбодритесь, тыковки. Злодей и не поймет, откуда мы взялись.

– Он был самым храбрым человеком из всех, что я знал, – говорит Стив, за лацканы пальто поднимая маленького немца над землей. Они в самолете, и пилот лежит на полу; его лицо прикрыто кепкой. За штурвалом никого нет. – Они все были храбрецами. И умерли, чтобы я мог остановить тебя.
– Оньи умьерли напрасно, – говорит немец со злой усмешкой и слабым, но отчетливо фальшивым немецким акцентом.
Камера показывает, как самолет, громыхая, падает в море.
Камера возвращается внутрь. У Стива нет никаких проблем с тем, чтобы стоять ровно, несмотря на проблемы с самолетом.
– Вот как? – говорит Стив. – Ты больше не сделаешь ни одной бомбы!
– Будь проклята Америка и будь проклята свобода! – кричит человек, забывая про акцент, и плюет в Стива. Слюна стекает по его лицу. Он отшвыривает немца с такой силой, что тот ударяется головой о стену и падает на пол. Крови нет. Он больше не двигается.
Стив бросается к штурвалу, нажимает несколько тумблеров, щелкает переключателями. Он поднимает трубку радио.
– Похоже, у меня билет в одну сторону – на дно океана, – говорит он устало, но с легкой улыбкой принятия и дружеской теплоты.
– Стив! – экран вдруг включается, и из радио вместо голоса какого-нибудь эксперта по самолетам раздается голос Пегги. – Стив, ты не можешь меня бросить! – она в своем сценическом костюме, а девушки вокруг нее переодеваются и жуют жвачку. Им пора выходить на сцену.
– Сделай мне одолжение, Пегги, – говорит Стив. – Танцуй ради меня, ладно?

*


– Я не помню, чтобы кино было таким плохим, – говорит Баки.
– Ну, ты зато помнишь кино, – говорит Стив.

* * *




1974: Разбитые сердца Западного фронта


Камера медленно движется над полем. Голубоватые горы виднеются вдалеке, по линии горизонта – еловый лес. Это должна быть Германия, но похоже больше на Северную Калифорнию. Откуда-то раздается громкое чириканье птиц.
Камера останавливается на фигурах Капитана Америки и Пегги Картер. Макияж и прическа у Пегги идеальны, но на лице у нее тоска.
Суровый, но мальчишески красивый Капитан Америка отпускает ее руку и отступает на шаг.
– Пегги, – говорит он резко, – завтра последняя битва наших сил с Красным Черепом.
– Я знаю, – отвечает она. Слезы наполняют ее глаза, но голос остается твердым. – Сперва мне надо тебе что-то сказать.
Он отворачивается от нее, смотрит вдаль.
– Не пытайся отговорить меня, – говорит он без эмоций. – Я должен сделать это. Но… возможно, мы видимся в последний раз.
– Не говори так, – вскрикивает Пегги.
– Что бы ты ни сказала, милая, мое решение не изменить.
– Стив, – шепчет Пегги. – Я беременна. Ты будешь отцом.
Шокированный, Капитан Америка падает на колени. Его лицо – маска страдания. Он прижимается головой к ее животу, прикрытому брюками с завышенной талией.
– Я не могу потерять тебя, – говорит он.
– Не потеряешь, – обещает она. Она запускает ладонь в его встрепанные светлые волосы. – Мы всегда будем вместе. Что бы ни случилось.

*


– Я там вообще был? – спрашивает Баки, хватая коробку DVD и изучая заднюю сторону.
– Не знаю, – говорит Стив. – Я уснул.

* * *




1982: Капитан Америка и Красный Череп
Отзыв от Гевии Бейкер-Уайтлоу


О'кей, теперь Стив Роджерс настоящий живой человек, которого показывают по телевизору через два дня на третий, и я подумала, что стоит написать об одном из самых главных фильмов, послуживших становлению моего задротства: Капитан Америка и Красный Череп.
Я видела всего три фильма про Кэпа (оригинальную пропаганду Второй мировой с настоящим Стивом Роджерсом, адище с Беном Аффлеком и это) и Красный Череп из них самый интересный, хотя и не по тем причинам, что задумывали создатели. Он известен как Самый Худший, но это один из фильмов, чья ужасность интересна своими причинами.
Если вы интересуетесь Капитаном Америкой, вы наверняка слышали о главной биографии Стива Роджерса – Звездный Орел: Жизнь и Приключения Самого Неожиданного Героя Америки. Звездный Орел не дышит тем патриотическим фурором, которого полно в документалках на исторических каналах, и только мельком касается знаменитой миссии, когда Кэп освободил 150 солдат союзников на базе ГИДРЫ. Книга больше описывает его детство и взросление, чем год, который он провел с Ревущими Коммандос в оккупированной нацистами Европе. Целая глава посвящена его политическим взглядам как ребенка ирландских иммигрантов, выросшего в Бруклине 1920-30х. Звездный Орел подробно описывает отношения Стива с его лучшим другом Баки Барнсом, которые косвенно, но очень сильно повлияли на треш-кошмар Капитан Америка и Красный Череп.
Стив и Баки выросли по соседству и подружились после того, как Баки защитил Стива от школьных хулиганов. Эта история так же бессмертна, как убийство Волдемортом родителей Гарри Поттера или приземление Супермена в Канзасском захолустье, но между ней и тем, как Стив прошел сквозь трансформацию в Капитана Америку, все очень зыбко.
В оригинальных комиксах о Капитане Америке (их издавали во время тура Стива Роджерса с ООО и его работы с Ревущеми Коммандос) Баки появлялся как юный помощник, часто занимая место в коляске мотоцикла Кэпа. Я так понимаю, это должно было привлекать детей, но сейчас, когда ходит много слухов о том, что на самом деле они были любовниками, это выглядит немножко странно. Так или иначе, у них были удивительно близкие отношения, возможно, из-за многих лет, которые они провели вместе до того, как Баки ушел на войну. В реальности Стив Роджерс был старше Баки Барнса едва ли на год, что никак не повлияло на их дружбу, потому что Стив на год отставал в школе из-за слабого здоровья.
Причина, по которой я так подробно пишу о какой-то исторической книжке из 70х, в том, что изначально Капитан Америка и Красный Череп должен был стать киноадаптацией Звездного Орла. По требованию первого сценариста Харви Буншнелла авторы Мириан Фельдт и А. Е. Лэсситер были назначены консультантами, когда проект только запустили в 1979 году. Руку бы отдала, чтобы прочитать этот первый сценарий – он наверняка был великолепен.
Ну и конечно, фильм, что мы увидели, было далеко НЕ великолепен, но зато нечаянно превратил Капитана Америку в гей-икону 80х и 90х. Что самое смешное, все это произошло благодаря до зубнового скрежета консервативному товарищу, который и выкупил сценарий Харви Бушнелла.



К несчастью для Бушнелла, исторически верному и политически продуманному фильму о Капитане Америке не суждено было увидеть свет в 80х. Для начала, уже снимали первый фильм об Индиане Джонсе, и студия Юниверсал решила, что пропитанный духом сороковых Стив Роджерс будет казаться сопливым слабаком по сравнению с небритым и ухмыляющимся Харрисоном Фордом. Во-вторых, продюсер, Лоуренс Гилмор, был из тех парней, что считали Рональда Рейгана разрушителем устоев страны. Он видел Капитана в образе героя боевиков, который будет взрывать иностранцев, пропагандировать капитализм свободного рынка и беспричинно, прямо посреди драки, издеваться над акцентом некоторых французских персонажей. Это только немногие из странных предложений Гилмора, которые оказались в конечном сценарии.
Где-то между тем, как Юниверсал в 79ом купил сценарий Харви Бушнелла, и тем, как в 82ом году вышел фильм, Капитан Америка и Красный Череп мутировал в дико жестокую, исторически бессмысленную и удивительно правую оду старым добрым денькам, когда мужчина мог завершить спор с подружкой, влепив ей пощечину. (Да, Гилмор почти стопроцентно виновен в эпичной гифке, где винтажный Кэп бьет по лицу Пегги Картер с химией а-ля 80е.)
В общем, если бы Лоуренс Гилмор в начале восьмидесятых мог взять на роль Кэпа Сильвестра Сталлоне, он бы это сделал.
Это уже был идеальный рецепт того, как испортить кино Голливудом. Но что делает Красного Черепа шедевром ужасов кинематографии, так это то, что, несмотря ни на что, в нем все равно сквозит изначальное видение Бушнелла. Без сомнений, самым ярким примером будет печально известное гомоэротическое напряжение между Стивом и Баки – чего все последующие фильмы о Капитане Америке старались либо избежать, либо повторить, так или иначе с сомнительным успехом.
Вдохновившись результатом Арнольда Шварцнеггера, студия Юниверсал взяла на роль Капитана Америки бодибилдера, ранее неизвестного «актера» Дирка Бакли (явно фальшивое имя), чья фильмография включала только рекламу спортинвентаря.
Вы ничего не слышали о Дирке Бакли в любом другом контексте просто потому, что больше он на экране не появлялся. Иными словами, он просто не был актером.



Баки Барнса, за четыре года до своего дебюта в Выходном Дне Ферриса Бьюллера, сыграл волоокий девятнадцатилетний Мэтью Бродерик. Вся его роль была для хохмы, и он отлично справился с ней, пока не подошла сцена смерти, которая, к несчастью, стала самой смешной во всем фильме.
Знаете это чувство, когда смотришь кино восьмидесятых и думаешь: «Ух ты, они, наверное, не слезали с кокса, когда снимали это кино»? Ну, Капитан Америка и Красный Череп просто идеальный пример для этого феномена. Девяносто пять минут этого фильма включают в себя:
– нескончаемое техно 80х, которое накладывается на музыку 40х во время сцены танца Стива и Пегги.
– откровенный расизм, включающий, но не ограничивающийся: 1. Оскорбительным изображением китайских иммигрантов, живущих в районе Стива и Баки; 2. Откровенной трусостью всех французских парней в Ревущих Коммандос, один из которых оказывается вообще фашистским шпионом; 3. Крышесносно мерзким изображением Гейба Джонса как черного братана Баки; и 4. Общей антипатией ко всему, что не является АМЕРИКОЙ, МАТЬ ТВОЮ.
– экшн-сцены, в которых Капитан Америка косит из пулемета всех подряд, вне зависимости от того, носят они немецкую форму или нет.
– снятую в замедленной съемке сцену в душе, когда Стив «думает» о Пегги под чуть более «романтичный» техно саундтрек из 80х.
– двенадцать случаев, когда Капитан Америка отрезает людям голову щитом под фонтаны фальшивой крови.
– сцену, в которой Стив гасит сигарету о флаг со свастикой, который потом загорается, будто облитый бензином.
– две сцены тренировок, которые вообще не имеют смысла, учитывая, что Стив получил суперсилу из-за, ну, стероидов 40х.
– сцену, в которой тощего Стива Роджерса избивают в бруклинском переулке… коммунисты.
– сцену, где Капитан Америка становится над трупом Красного Черепа и выдает неуклюжий монолог о «мощном кулаке справедливости». Мощном кулаке. Справедливости.
Я смотрю на этот список и жалею, что Лоуренс Гилмор не пошел до конца и не заставил Стива Роджерса дать Гитлеру в жбан по-настоящему. В общем, это преувеличенное насилие и необъяснимый гиперпатриотизм кажутся еще страннее, учитывая, что Стив и Баки в этом фильме дико западают друг на друга. Дико западают.



Кажется, никто так и не сподобился сделать настоящий документальный фильм о Красном Черепе, но он был бы сногсшибательным. Когда наконец начались съемки, Харви Бушнелла уже официально уволили со студии, потому что он слишком много жаловался на поправки Гилмора, а авторы Звездного Орла остались консультантами только на бумаге. Режиссером назначили парня, который до этого работал только на ТВ и над парой боевиков, вышедших сразу на видео. Он, судя по всему, просто хотел доработать, и чтобы его не уволили, как всех тех, что не хотели Капитана Америку с характером Ричарда Никсона.
И все же Харви Бушнелл постоянно тайно встречался с кастом, чтобы обсудить их роли, и уговорил нанятых на замену сценаристов дать ему продолжить работу над новым, обголливуженным сценарием.
Конечно, он не мог влиять на съемки таких шедевральных сцен, как, например, когда Кэп засовывает гранату нацисту в штаны, а потом, словно зонтиком, прикрывается щитом от кровавых ошметков, но Бушнеллу удалось сохранить сияющий пример своей оригинальной работы: намек, что Стив и Баки всю жизнь сохли друг по другу.
Думаю, Мэтью Бродерик понятия не имел, что там происходило. Если оценивать его игру саму по себе, он играет Баки с тем же уровнем эмоциональной привязанности, какой можно ожидать от помощника главгера боевика, чья самая важная роль состоит в том, чтобы умереть ближе к концу.
А вот Дирк Бакли, актер, который играл Стива Роджерса, был геем по жизни (хотя, конечно, не рассказал об этом нанимателям, а то бы никогда не появился на экране) и был очень даже в курсе оригинального плана Бушнелла привнести в фильм гомоэротический подтекст. Вместе с парой безнадежных попыток сохранить историческую достоверность (к примеру, тощий Стив курит «сигареты от астмы» в первых сценах) Бушнелл подговорил Дирка Бакли сыграть Стива Роджерса так, будто он был по уши влюблен в Баки Барнса.
В результате получилась не сочетающаяся между собой смесь из идиотизма стандартного блокбастера 80х и редких сцен, где Дирк Бакли делает все, что позволяют его ограниченные актерские способности, чтобы изобразить односторонний роман между собой и юным прекрасным Мэтью Бродериком. Вместе с множеством неумышленно гомоэротических боевиковых клише (бессмысленные сцены в душе, не меньше десятка мужественных дружеских объятий с Ревущими Коммандос, кадры, где камера практически облизывает кубики на прессе Кэпа и т.д.) получился фильм, во время просмотра которого все время кажется, что вот-вот начнется настоящее гей-порно.
Википедия сообщает, что Капитан Америка и Красный Череп собрал внушительную сумму в 38 тысяч долларов, что было ужасно даже в 82ом. Актриса, которая играла Пегги Картер (неблагодарная работа), потом засветилась в нескольких мыльных операх, Харви Бушнелл следующую дюжину лет зализывал раны, прежде чем успешно осесть сценаристом на НВО, а Дирк Бакли скончался в начале 90х, оставив позади маленькую, но верную фанбазу из любителей «настолько плохих, что даже хорошо» фильмов категории В, один из которых отсканировал интервью Бакли для Вилладж Войс 87, чтобы я могла написать этот пост.
Теперь, когда Стив Роджерс по-настоящему воскрес, я пересматриваю Красного Черепа и задаюсь вопросом, а смотрел ли он «свои» фильмы и может ли понять, как что-то вроде этого вообще сняли.
Мне хочется думать, что Стив Роджерс – продвинутый парень: он ходил на войну с женщинами и возглавлял интегрированный отряд, в конце концов, и он бы посмеялся, что безработный гей-бодибилдер использовал испорченное представление публики о Капитане Америке, чтобы восстать против голливудского диктаторства. Капитан Америка и Красный Череп – смешное кино, но я надеюсь, что настоящий Стив Роджерс больше возмутится тому, что его представили расистским мудаком, любящим пострелять во все, что движется, а не намекам на то, что он посматривал на 19-летнего Мэтью Бродерика в коммунальном душе. Так или иначе, я надеюсь, что друзья заставят его посмотреть другие фильмы о Капитане Америке, по-настоящему хорошие, потому что такие есть.
Что до меня, я лучше пересмотрю Красного Черепа в пятый раз и опять подивлюсь, что Голливуд умудрился выпустить фильм, в котором есть сцены, где забираются на фаллический флагшток, агент Пегги Картер надевает платье для выпускного на бал ООО, а Красный Череп рассказывает, что его личная охрана состоит из самых настоящих японских ниндзя.

*


– Я… я просто… да как он смотрит на него! – выдавливает Стив, пока Баки громко хрустит попкорном. – Он… он выглядит на шестнадцать! Это вообще законно?!
– Ты очень предсказуемый, – говорит Наташа.
– Что? – говорит Стив.
– Ничего, – отвечает Наташа. – Так, в интернете кое-что прочитала.

* * *




1989: Песнь Стивена Роджерса


НА КРЫШЕ ПОЕЗДА. АВСТРИЯ.
– Баки, нет! – кричит Стив. Поезд несется сквозь бурю, и последний враг поднимает пистолет трясущейся рукой. Баки оборачивается к нему как раз, когда невероятный луч света прорывается сквозь облака, чтобы осветить его настолько же невероятно ангельское лицо.
– Я должен, дружище, – говорит он. – Ты намного важнее меня. Однажды ты поймешь.
Эхо от крика Стива разносится по горам, когда Баки вместе с нацистом бросается с поезда и несется к смерти. Хор поет церковный гимн. Из ниоткуда появляется голубь и взлетает к небесам. По щеке Стива скатывается одна идеальная мужественная, очень идущая ему слеза.
– Баки, – шепчет он и закрывает ладонями лицо.

В РАЗРУШЕННОЙ ЦЕРКВИ. АВСТРИЯ.
Завтра будет новый день. Завтра Стив Роджерс и его люди – его храбрые товарищи, его верные товарищи, одиннадцать, теперь, когда его лучший друг сгинул в бескрайней пропасти – проникнут в самое нутро ГИДРЫ. Это задание, которое необходимо выполнить ради блага всего человечества, и если есть что-то, что Стив Роджерс знает наперед, то это: он вряд ли выберется живым.
Хотел бы я знать, что делать, думает он взволнованным закадровым голосом. Я хотел бы верить в себя. Хотел бы не быть наполненным сомнением. Я знаю, как важна эта миссия – для Пегги, для Филлипса, для всех ребят дома, но я хочу жить. Как могу я быть таким эгоистом? Как могу я желать столького для себя?
Он поднимает глаза к небу сквозь разрушенную бомбой крышу церкви (которая подозрительно похожа на подгнивший домик где-то на севере Англии), и его лицо освещается лучом света, проникающем сквозь загадочно целый витраж (изображающий, естественно, распятого Иисуса).
– Хотел бы я знать, что делать, – вздыхает он.
– Ну, это не так уж и трудно, – говорит Баки, и Стив замирает. Как – как это возможно?
Баки стоит перед ним, полупрозрачный, в духе ужасных спецэффектов того времени.
– Ну же, Стив, – говорит он. – Ты знаешь не хуже меня, что твоя жизнь стоит столько, сколько ты пожелаешь. А из нас двоих ты всегда был лучшим.
– Нет, Баки, – говорит Стив, и его глаза сверкают от слез. – Это не так.
– Помнишь, как я сказал, что ты поймешь однажды? – спрашивает Баки. – Так вот, может, ты понимаешь. Может, поймешь еще. Не так уж это легко, друг. Но ты должен сделать то, что должен. Я верю в тебя, дружище. И я буду ждать тебя на той стороне. Там тебя много кто ждет. Думаю, ты будешь рад увидеться с ними.
В этот раз по щекам Стива прокатываются две мужественных слезы. Они такие же прекрасные, как и предыдущая.
Играет запись хора. Он встает, на него падает свет, и тень, которую отбрасывает Стив, выглядит, неудивительно, как крест.
– Только вперед, – говорит он, и идет (мужественно) вперед.

*


– Мы были католиками? – спрашивает Баки. – Я не помню, чтобы мы были католиками.
– Мэл Гибсон? – орет Стив и швыряет ноутбук в стену.


«Звездный орел больше не запоет: бродвейский христианский мюзикл о Капитане Америке закрывается после всего тринадцати представлений».


Едва ли кто-то удивится объявлению, что недавняя бродвейская адаптация фильма Рона Ховарда Песнь Стивена Роджерса закроется после всего тринадцати спектаклей. «Мы не отказываемся от нашего видения Песни Стивена Роджерса, – заявила продюсер Мэрион Озик, – но, судя по всему, оно не нашло отклика у современного зрителя».
Это предприятие, похоже, было обречено на провал с самого начала. Песнь Стивена Роджерса была источником удивления как для резидентов Бродвея, так и для публики со дня объявления о постановке в Театре Беласко в прошлом октябре. Создатели уверяли, что это не адаптация, а «музыкальная интерпретация» прохристианского фильма, но, так или иначе, этот проект сразу вызвал много вопросов. Ранние сомнения были подтверждены, когда отзывы растоптали «ужасную музыку», «невнятную режиссуру» и «игру настолько деревянную, удивительно, что актеры на сцене не вырезаны из фанеры».
Энтузиастам Капитана Америки, разочарованным ранним закрытием мюзикла – или оскорбленным самим фактом его существования, – придется подождать еще год, чтобы получить свою дозу, уже от Сильвестра Сталлоне в Максимальном Возмездии, чья премьера состоится в следующем июле.

* * *




1995: Максимальное Возмездие


– Эти следы похожи на… следы динозавров.
– Это невозможно, Баки, – говорит Капитан Америка, сжимая свой комично гигантский пистолет-пулемет. – Мы идем за нациками, а не динозаврами.
Баки моргает – очень медленно, будто не может адаптироваться к студийному свету.
– Но Кэп! Нацисты схватили Говарда Старка! Может…
– Я иду вперед. Ты со мной?
Баки выставляет вперед свою уже мужественно выставленную вперед челюсть.
– Всегда, Кэп. Ты же знаешь. Я всегда с тобой. Динозавры там или нет.
В замедленной съемке – и очень героичном освещении – они бегут к бескрайнему горизонту. Внезапно, Баки останавливается как вкопанный, и камера любовно оглаживает его странно симметричное лицо.
– Бог мой, – говорит он, – это же….
– Ти-рекс! – Капитан Америка открывает огонь по нарисованному на компьютере динозавру. Он ревет и атакует, отмахиваясь от них передними лапами с неправдоподобно большими когтями.
Автомат Капитана Америки все еще не истратил пули. Капитан кривится и стреляет, пока динозавр не осыпается, как тонна кирпичей, обрушивая на наших героев грязевой дождь. – Будешь знать, как наезжать на Кэпа Америку, – говорит он, зажигая из ниоткуда взявшуюся сигару.
– Кэп. У этого динозавра… детали, как у робота, – Баки ерошит свою все еще идеальную прическу. – Как ты думаешь, что это… значит?
– Я объясню, – говорит Говард Старк, появляясь из дыры в земле. – Нацисты хотели, чтобы я сделал для них супероружие. Но я знал, что вы придете за мной, – он ухмыляется. – Вы ребята подзадержались.
Капитан Америка сплевывает табак.
– Тебе бы лучше вытащить нас из этого дерьма, – говорит он. – У меня патроны кончились.
Баки нечаянно смотрит в камеру.

– Если мы включим импульс, все… динозавры… умрут?
– Они и так не живые, – говорит Говард Старк. У нас создается впечатление, что он уже не один раз это говорил, а Баки так и не понял. – Они роботы.
– Взорвать их к чертовой матери, – говорит Капитан Америка, жуя свою незажженную сигару. – Только так можно быть уверенными.
Говард драматично вздыхает.
– Да, надо было послушать тебя в тот раз. Из-за этого меня и похитили, – он драматично трет глаза и снимает очки, которые мы больше не увидим. – Теперь не буду спорить.
– То-то же, – угрюмо говорит Капитан Америка. – Что скажешь? Говорят, у этих нациков есть бункер. Был внутри?
– Я проведу тебя, – говорит Говард, без какой-либо причины расстегивая рубашку. Ее мы тоже больше не увидим. – Эй, Баки, подай-ка мне тот пистолет.
– На… держи, – говорит Баки, неуклюже бросая бутафорский пистолет Говарду. В следующем кадре он ловит совершенно другое оружие.
Капитан Америка героически надувает грудь, немного насмешливо, но уверенно выдвигает вперед челюсть и зажимает сигару зубами.
– Займемся делом, – говорит он, обвязывая банданой свой светлый парик.
Говард, теперь без рубашки, заряжает пистолет и передергивает затвор.
– До самого конца! – говорит Баки. Он только что вспомнил свою реплику.

– Надо взорвать их! Взорвать их всееех! – кричит Капитан Америка, выглядывая в дыму поверх сложенных у его ног хорошенько нашпигованных пулями трупов нацистов Баки и Говарда. – Только так можно быть уверенными!
– Стив! – Баки оглядывается в поисках следующей реплики. – Нет!
– Он прав! – Говард перекрикивает откуда-то взявшийся рев сирены.
– Неееееет! – продолжает орать Баки, пока Говард и Капитан Америка обмениваются многозначительными взглядами.
– Позаботься о моей девочке, Говард! – кричит Капитан Америка, прежде чем убежать в темноту бункера.
Говард и Баки мгновение слушают тарахтенье пулемета, а затем Говард утаскивает Баки.
– Он сделал это ради Америки! – кричит Говард. – И ради нас!
– Его жертва... столько значила, – говорит Баки, героически пытаясь изобразить эмоции. – Я никогда его не... забуду.
Они расстреливают последнего динозавра на пути к свободе.

*


– Тони, – говорит Стив. – Мне кажется, тебе слишком нравится этот фильм.

* * *




1998: Enfants de la patrie (Дети отчизны)


– В кино Париж совсем другой, – говорит Баки на идеальном французском, хоть и с сильным американским акцентом.
Женщина, к которой он обращается, кривится и продолжает отсчитывать патроны для винтовки.
Снаружи – крики. Внутри – шум множества людей, общающихся друг с другом на французском.
Баки оглядывается на Стива, который разговаривает с женщиной, ответственной за их миссию в Париже. У Стива под мышкой шлем, и один из рукавов у него в грязи и крови. Он выглядит усталым, но стоит твердо. Он чувствует взгляд Баки и оглядывается. Баки тут же отводит глаза.
Сцена затемняется на кадрах, где Баки разбирает чужой пистолет.

Sight & Sound, статья с обложки, апрель 2008: «Десять лет спустя: переоценка» Шарлотты Гитер


Настолько неоднозначный, что не смог найти американского издателя, Enfants de la patrie за эти годы стал считаться революционным среди исторических фильмов, особенно за откровенное изображение нетрадиционной страсти двух молодых мужчин, которым случилось быть солдатами в войну. Настолько радикальное кино не найдешь в Америке и сегодня – по крайней мере снятое на студийные деньги.
То, что Enfants de la patrie умудрился найти во Франции студию, готовую поддержать производство серьезными суммами, значит, что в экшн-сценах есть достоверность и жесткий отказ отводить глаза, которых просто не могут себе позволить многие фильмы, сделанные за пределами Голливуда. Экономить пришлось на актерах: почти все они непрофессионалы и больше не играли в кино – и все же из всех фильмов о Стиве Роджерсе и его службе Америке этот определенно лучший. Хотя акценты порой выбивают из колеи, игра зачастую невероятно хороша, а незнакомые лица актеров заставляют забыть, что ты следишь не за настоящими людьми – что это вовсе не документальная съемка.
Странно, что потребовался французский режиссер, почти полностью французский каст и команда (актеры, играющие Стива Роджерса и Баки Барнса – Крис Эванс и Себастьян Стэн, – оба американцы, изучившие французский, и оба вернулись на театральную сцену, когда фильм не был выпущен на их родине), чтобы рассказать эту историю, но одновременно – совсем не удивительно. Неприглядные задания, выполненные персонажами этого фильма – многие из которых для современной гражданской аудитории покажутся этически неоднозначными – отображены настолько достоверно, что, по слухам, одна из разведывательных служб США начала внутреннее расследование, пока не было обнародовано, что существенная часть сценария была основана на неопубликованных мемуарах группы членов сопротивления.
Хотя Стив Роджерс и его товарищи показаны хорошими людьми в какие бы сложные ситуации они ни попадали, они не супергерои, как их обычно изображают на экране (см: Капитан Америка и Красный Череп 1982 года, хотя он и считается одним из худших фильмов всех времен не без причины). Они работают под прикрытием, иногда используют методы, близкие к пыткам, и зачастую невероятно несчастны. Они бьются бок о бок с женщинами (Пегги Картер, агент английской разведки, занимает заметное положение в командовании, но среди бойцов сопротивления тоже есть женщины), и их отряд элитных бойцов не сегрегирован, в отличие от остальной американской армии. Это не тот фильм, что принаряжает историю. Он не боится рассказывать настоящую правду, которую власть предпочла бы замолчать. Стив Роджерс не одинокий мачо-герой, наоборот. Он настоящий товарищ.
Эмоциональный пик фильма наступает, когда Баки Барнс, лучший друг Стива Роджерса, иногда любовник и брат по оружию, падает с поезда в обрыв. Роджерс сидит в разрушенном пабе где-то в Лондоне и напивается, хотя не может, конечно, опьянеть. Именно тогда он объявляет, что уничтожит германское командование, против которого они с Баки сражались, – когда Баки погиб и только тогда. Его глаза полны слез. Он не борется за справедливость, но из злости, любви, мести, беспомощности. Конечно, я хитрила, когда предполагала, что в американский прокат фильм не вышел из-за изображенных в нем неприглядных сцен тайной войны, но на самом деле проблема в другом. Американская аудитория – так думают дистрибьюторские компании – скорее посмотрит фильм, где Капитан Америка ведет себя недобродетельно, чем фильм, в котором у него романтические отношения с мужчиной.
Да, есть сцена секса между ними, и после падения Баки нам показывают флешбэк: дома в Бруклине, намного моложе, они целуются и латают друг друга после драки, в которой Баки едва спас Стива. Радикальность этого фильма, снятого в 1998, в том, что он не изменяет своего подхода, что бы ни было на экране. Нет суждения, просто понимание – и нежность. Это позволяет Стиву Роджерсу, а также всем мужчинам и женщинам вокруг него быль людьми. Они любят, они трахаются, они курят, они плачут, и они дерутся грязно. По всеобщему признанию, так и было. Любой, знакомый с мемуарами их сослуживцев, не будет сомневаться в природе их отношений – и зачем? Любовь так же важна на войне, как и в любое другое время – более важна даже, ведь она не дает нам потерять надежду, потерять нашу человечность.
Баки утешает Стива и гладит его по волосам, когда он не может совладать с чувствами перед следующей миссией, где они должны биться с солдатами, превращенными в монстров против своей воли. Этот фильм не был бы таким волнующим без этой сцены. Через такие любовные сцены их внутренний конфликт приносится вовне. Великолепное освещение в этих сценах – многие проходят в палатках, с единственной лампой – контрастирует со светом и цветом, характерными для экшн-сцен, снятых клинически, экспансивно, на открытых и разнообразных пространствах. Эти картины говорят об отношениях, которые невозможно передать на экране. Но вот же они.
Прошло десять лет с тех пор, как Enfants de la patrie дебютировали на европейских фестивалях, и вскоре единственные открытые показы в США были отменены из-за сильных протестов в кинотеатрах, где они должны были пройти. В последующие годы достать фильм было очень сложно – не было ни официальных VHS, ни DVD, и все пиратские копии были сняты с ранней версии, где отсутствовало около десяти минут драк, зато присутствовали очень плохие субтитры. Фильм возвращается на большой экран каждые несколько лет, но этого недостаточно – этот фильм важный документ, не только работа искусства, и он должен быть доступен каждому.
Я рада объявить, что после долгих переговоров, Британский Институт Кино впервые выпускает фильм на DVD и Blu-ray. Чтобы отметить это важное событие, БИК будет производить показы всех фильмов о Капитане Америке, что были сняты на сегодняшний день. Будут регулярные показы Enfants de la patrie, а также гала-показ со вступлением от режиссера фильма (Матье Кассовиц) и пресс-панель после. Запланируйте свой визит заранее и закажите копию фильма – это жизненно важная часть двадцатого века, которую нельзя утратить.

*


– Я чувствую себя очень неуютно, – говорит Стив.
– Оставь, – говорит Баки. На лбу у него бьется жилка.
– Э, – говорит Сэм, тоскливо размышляя о том, как его угораздило прийти на просмотр именно этого фильма. – Я пойду… пожалуй, в туалет.
– Нет! – в один голос кричат оба. Он остается на месте.

* * *




2002: В Долину Смерти


– Война – это ад, Баки, – сказал Стив. В его глазах горел грустный свет.
Они были в Арденнах, ждали; кажется, на этой войне они всегда ждали, даже Ревущие Коммандос: в этом была война. Самая большая тягость. Шел дождь – не сильный, но и не морось. Идеальный дождь. Живописный. Или – был бы живописным, но война – это ад.
– Когда я пришел сюда, я хотел только сделать то, что должно, – сказал Баки. – Но сейчас – сейчас я уже не знаю. Я много времени здесь провел, Стив. Иногда я видел вещи, в которые трудно поверить.
– Но это война, Бак, – сказал Стив, и грустный свет в его глазах стал чем-то чистым, вдохновляющим, как будто в них можно было увидеть Америку, чистое сердце Америки, тем, какой Америка была в надеждах, даже если не была в реальности. – Это ад, но ты прорываешься сквозь него. Прорываешься и пытаешься выжить, потому что делаешь правое дело. Для блага всех. Французов, голландцев, британцев – черт, даже немцев. Даже немцев, Баки. Хоть они и не истекают кровью, когда мы стреляем по ним, что всегда казалось мне забавным. Но я не об этом. Мы пришли сюда потому, что каждый заслуживает права быть свободным, Бак. Каждый человек. В этом Америка. Вот что этот ублюдок попытался забрать у людей. И если мы можем сделать что-то, чтобы вернуть это им, сделать хоть что-нибудь, даже если мы должны положить свои жизни – ну, мы должны сделать это, не так ли, мы должны сделать это. Таков Американский путь.
Глаза Баки наполняются слезами.
– Иногда я даже не понимаю, как прибился к тебе, Роджерс, – сказал он. – Иногда я даже не знаю. Я думаю, тебя однажды пристрелят за все это. Но, боже, я буду рядом с тобой. Даже если это будет последним, что я сделаю, Стив. Последним, что сделаю.
– Я горжусь, что ты со мной, Джеймс Бьюкенен Барнс, – сказал Стив, и свет в его глазах, свет Америки и американской истории, восстановленной с любовью, заботой, исторической достоверностью и запахом будущих Оскаров, продолжил сиять в его глазах.

Они шли. Это была вторая беда войны после ожидания. Ходьба. Иногда им удавалось сесть в машину, в грузовик, но в основном они шли – даже Капитан Америка.
– Почему бы тебе не попросить мотоцикл или что-то вроде? – спросил Баки, поглядывая на Стива с немного горьким, но также немного возбужденным выражением, которое он откатал до совершенства не так давно на мини-сериале «Братья по оружию». – Будто тебе его не дадут.
– Я не отличаюсь от остальных, – сказал Стив. – Я не могу отличаться, Баки. Они меня не будут уважать иначе. Мы все вместе. В аду. В горе. У нас у всех одинаково мокрые носки.
– Я тебе покажу мокрые носки, – сказал Баки.
– Этого нет в сценарии, – сказал Стивен Спилберг.
– Я столько времени провел, изображая затраханного солдата, – сказал Рон Ливингстон. – Оставь мне мои носки.
– Эм, – сказал Мэтт Деймон.

– У нас у всех одинаково мокрые носки, – сказал Стив.
– Да, но это ничего не значит, – сказал Баки. – Мы все знаем, что ты другой. Все знают, что ты другой.
– А ты знаешь? – спросил Стив.
– Уже нет, – сказал Баки. – Иногда мне кажется, что знаю. Иногда я не уверен.
Стив оглядел поля Европы, по которым они шли (и шли, и шли), его лицо аккуратно, артистично испачкано грязью, а шлем самую малость сдвинут набок.
– Внутри я никогда не чувствовал себя иначе, – сказал он. – На меня иначе смотрят люди. Тяжело объяснить, Баки. Тяжело знать, что надо делать, говорить, или как узнать, кто с тобой всерьез, потому что ты – это ты или только потому, что на тебе костюм, со всеми этими звездами и полосками. Но идет война, Баки. Настоящая война, и люди умирают, и наша задача – спасти их. Это моя задача, и твоя задача, и – да, я такой же, как ты. Мы все одинаковые. Мы все должны продолжать драться. Должны идти вперед.

– Как я умудряюсь попадать в это дерьмо, – пробормотал Рон Ливингстон. – Да он сраный Иисус. Опять. Опять.
– Мы все еще снимаем, – сказал ему Стивен Спилберг.

*


– Они говорили, что это исторически верное, – говорит Стив.
– Но все же было не так, – растерянно отвечает Баки.
– Ага, – говорит Стив. – Я никогда столько не говорил.
Баки скептически смотрит на него.
– Я имел в виду носки, – говорит он. – И ГИДРУ.

* * *




2011: Капитан Америка: Первый Мститель


– Капитан Америка на базе, – заявляет Капитан Америка, прогулочным шагом заходя в командную комнату Щ.И.Т.а, которая находится в маленьком темном бункере, забитом компьютерными экранами и высокотехнологическим оборудованием, хотя на дворе 1944. Он спускает по носу авиаторы, смотрит на стоящую рядом женщину и ухмыляется. – Эй, Пегги. Как поживает моя красавица?
Пегги Картер закатывает глаза. Ее короткие кудряшки подпрыгивают.
– Оставь, Стив. Я же сказала, меня это не интересует.
Но когда она уходит, громко цокая каблучками по полу, она кидает ему одобрительный взгляд. Он же действительно приятен глазу. Капитан Америка оборачивается и провожает ее взглядом.
– Роджерс, может вернемся к заданию? – тянет генерал, и Капитан бросает взгляд на компьютерный экран, занимающий всю стену.
На нем написано «Миссия: Остановить Красного Черепа».

Гудят клаксоны, когда белый Oldsmobile 98 виляет на дороге, чтобы объехать Капитана Америку, дерущегося посреди дороги с агентом Красного Черепа. Вдали виднеется Белый Дом. Капитан даже не оглядывается, когда автомобиль врезается в уличный фонарь и срабатывают подушки безопасности; он думает только об устранении угрозы перед собой.
Капитан Америка бьет агента кулаком в лицо, и тот обмякает. Тяжело дыша, Капитан роняет его бездыханное тело на землю. Из уголка губ у него привлекательно течет струйка крови, а волосы взъерошены.
Водительская дверь распахивается, и молодо выглядящий брюнет выбирается из автомобиля. Его брови грозно нахмурены.
– Послушай, я не знаю, что ты о себе думаешь…
– Я Капитан Америка, – прерывает Капитан, выпрямляясь во весь рост.
Глаза у (вроде) молодого человека расширяются.
– Тот самый Капитан Америка? – спрашивает он срывающимся голосом. – Не может быть.
– Что, форма не намекает? – Капитан показывает на свой бело-синий костюм. – Да ладно.
– Какого черта? Это что, труп? Ты что, кого-то убил?
– Капитан Америка, – повторяет Роджерс.
Неожиданно молодой/не очень человек отталкивает Капитана Америку в сторону с криком
– Осторожно!
Пули разбиваются об асфальт там, где он только что стоял. Капитан Америка оборачивается и бросает свой щит в сторону стрелка. Щит выбивает пистолет из рук одного, но за ним стоит второй нападающий. Без своего щита Капитан Америка покойник.
Но молодой человек бросается вперед и поднимает пистолет. Он снимает агента Красного Черепа без колебаний.
– Боже мой, – говорит мужчина, который должен быть еще подростком. Пистолет громко стукается о землю, когда он его роняет. – Ты видел это? Это я сделал?
– Было офигенно, – восклицает Капитан Америка. – Дай пять!
Молодо выглядящий мужчина шлепает ладонью по ладони Капитана.
– Э, конечно.
Капитан Америка поднимает щит с земли. Хоть он только что и снял голову с плеч агента Красного Черепа, на нем нет и следа крови.
– Давай, малыш, – говорит Капитан Америка. Он забрасывает щит за спину. – Идешь со мной или как?
– Меня зовут не «малыш», – он отбрасывает темные волосы со лба. – А Баки Барнс.

– Хайль ГИДРА! – кричит вражеский агент.
– Хайль тебе в глотку, ублюдок, – говорит Капитан Америка и выпускает ракету.
Штаб-квартира Красного Черепа взрывается огненным шаром.

Юный Баки умирает. Капитан Америка становится рядом с ним на колени.
– Служить с тобой было честью для меня, Кэп, – шепчет Баки. Кровь пузырится меж его губ. Нигде больше нет никаких указателей на то, что его смертельно ранили; его очень невоенная куртка порвана, а на высокой скуле грязный след. С этого ракурса хорошо видно, что он начал лысеть.
– Спасибо, друг, – шепчет Капитан Америка. В его глазах слезы, и он красиво шмыгает носом. – Спасибо, что спас мою жизнь. Я никогда тебя не забуду.
Глаза Баки закрываются. Через секунду Капитан Америка встает во весь рост.
– О, Стив, – говорит Пегги, прежде чем бросится в его мужественные крепкие объятья. – Бедный Баки.

Самолет Капитана Америки падает в океан под акустическую версию «Firework» Кэти Перри.

*


– Какого, – говорит Баки, – хрена.

* * *




2014: Попки, Правосудие и Американский Путь


– Так, Старк прислал нам видео, – Стив не уверен, зачем говорит это вслух, потому что после этих слов все обычно идет по накатанной. – Называется... «шедевр»?
– Открой его, – говорит Баки, заглядывая через его плечо. – Он сказал, что ищет что-то, – может, речь была об этом.
Стив хотел бы иногда находить в себе силы отказывать ему. Но сейчас его собственное любопытство перевешивает любые предчувствия, которые может вызвать подарок от Тони Старка. Он скачивает файл.

*


АКТЕР С УСАМИ, который выглядит СОВСЕМ НЕ КАК СТИВ, заходит в ПЛОХО ОФОРМЛЕННУЮ КОМАНДНУЮ ПАЛАТКУ, где сидит ЮНОША, выглядящий НЕМНОЖКО ПОХОЖЕ НА БАКИ, если бы тот носил СЛИШКОМ МНОГО БЛЕСКА ДЛЯ ГУБ и ЧУЛКИ, а также БЛОНДИНИСТАЯ ВЕРСИЯ ПЕГГИ КАРТЕР в ФОРМЕ С ГЛУБОКИМ ВЫРЕЗОМ.

ПОРНО-СТИВ
Дружище, как же я устал. Наши парни хорошо дрались. Мне надо почистить оружие.

ПОРНО-БАКИ
Это подождет, Кэп. Тебе надо отдохнуть. Скоро снова драться.


[НАЧИНАЕТ ИГРАТЬ ДРЯНАЯ ПОРНО-МУЗЫКА ВОСЬМИДЕСЯТЫХ]

ПОРНО-ПЕГГИ
Я могу вам помочь, Капитан.

ПОРНО-СТИВ
Спасибо, Агент Картер.


Он СРЫВАЕТ СВОЮ ЗВЕЗДНО-ПОЛОСАТУЮ ФОРМУ, обнажая ОЧЕНЬ ВОЛОСАТУЮ ГРУДЬ и ИСТОРИЧЕСКИ НЕВЕРНЫЕ ТАТУИРОВКИ.

ПОРНО-СТИВ
Мое оружие совсем грязное от всех этих драк. Эти немцы меня совсем вымотали. Своими драками.

ПОРНО-БАКИ
Я знаю, что тебя еще больше вымотает.


Он СРЫВАЕТ СВОЮ ЛАЙКРОВУЮ «ФОРМУ».

ПОРНО-БАКИ
Я тебя так вымотаю.

ПОРНО-ПЕГГИ
О Кэп, что же нам делать?

ПОРНО-СТИВ
В Америке все равны.


ПОРНО-СТИВ затем БРОСАЕТСЯ ВПЕРЕД и ЦЕЛУЕТ ИХ ОБОИХ, начиная РАСПУСКАТЬ РУКИ.

ПОРНО-СТИВ
Баки! Так вот куда делась вся моя оружейная смазка.

ПОРНО-БАКИ
Тебе надо объединить нас, Кэп.

ПОРНО-СТИВ
Ради Америки!


ПОРНО-СТИВ затем ТЕАТРАЛЬНО НАГИБАЕТ ПОРНО-БАКИ над ИДЕАЛЬНО РАСПОЛОЖЕННЫМ СТОЛОМ С КАРТОЙ.

ПОРНО-ПЕГГИ хватает его за ОГРОМНЫЕ БИЦЕПСЫ и ЦЕЛУЕТ ВЗАСОС, в то время как ПОРНО-БАКИ ЛЕЖИТ МЕЖДУ НИМИ.

ПОРНО-ПЕГГИ
Поставь в нашу землю свой флаг, Капитан Америка!

ПОРНО-СТИВ
Баки, я даже не догадывался! Твой зад такой узкий и идеальный. О, да.

ПОРНО-БАКИ
Я с тобой, Капитан!

ПОРНО-ПЕГГИ
Нацистам никогда не победить Объединенные Силы!


ОНА НЕОЖИДАННО ОКАЗЫВАЕТСЯ ОБНАЖЕНА И ПОДХОДИТ К ПОРНО-СТИВУ СО СПИНЫ.

[МУЗЫКА НАЧИНАЕТ ИГРАТЬ БЫСТРЕЕ]

*


Стив отшатывается. Ноутбук не выживает после того, как он захлопывает крышку, но он готов засчитать это допустимой потерей в лице этого… этого совершенно…
– Что это была за хрень? – Баки обиженно смотрит на него.
Стив сглатывает, с трудом удерживаясь, чтобы не заорать. Баки совсем рядом, прижимается к его боку.
– Это было невероятно… это было оскорбительно. – Стив в бешенстве. – По-крайней мере французское кино было… в смысле… Пегги бы никогда…
– Я никогда не был таки маленьким. Ты был маленьким, – он замолкает, жмурится. – Я зол, – Баки смотрит на (погибший) ноутбук, будто вот-вот порвет его на клочки. – Я должен знать, кто виноват.
Стив сжимает зубы. Это третий ноутбук, что он сломал за этот месяц. Старк покойник.
Внезапно они оба замирают.
– Они же не будут показывать это… – начинает Баки с таким видом, будто действительно готов потерять сознание, и Стив бросается к телефону.

*


– Ну, у меня хорошие новости, – говорит он через двадцать минут. Десять из них Тони Старк истерически смеялся ему в ухо, пока он уговаривал себя не ломать собственный телефон надвое. – Они, э. Определенно не будут это показывать. На – фестивале. Это был, э, подарок от Тони… для нас. Его слова, не мои.
Баки смотрит на него.
– Он сказал, что купит мне новый ноутбук, – слабо говорит Стив, опуская глаза к обломкам на полу. – Сказал, что оно того стоило.
– Мне не нравится этот человек, – решительно заявляет Баки. – В следующий раз, когда ты заставишь меня с ним общаться, я скажу что-нибудь неприятное о его отце.
– Пожалуйста, не надо, – говорит Стив. – Кроме того, тебе же нравился Говард, зачем?
– Я не помню Говарда, – упрямо повторяет Баки, – но если верить Максимальному Возмездию, мы были друзьями, ага.
– Динозавры, – слабо говорит Стив. – Я... динозавры. Я умер в битве с динозаврами.
– И почему кто-то хочет их смотреть? – говорит Баки недоуменно. – Эти фильмы были… они были ужасны, Стив.
– Они были отвратительны, – говорит Стив. – Ну, в смысле… то с Мэттом Деймоном было ничего, наверное, если сделать вид, что оно не про нас…
– Ты полфильма читал монологи об Америке, – говорит Баки, искоса бросая на него взгляд.
– Да, ну лучше, чем… чем… ну! – Стив фыркает, розовея ушами. – Все это… у нас даже не было секса, Баки. Мы не этим… я не понимаю, как кто-то может представить, что мы делали это!
Баки медленно моргает.
– А мне понравилось, – говорит он. – Это был единственный хороший фильм.
– Я, – начинает Стив, выдернутый из своего (невнятного) монолога. – Что?
– Хорошее кино, – говорит Баки. – Мне понравилось. Оно было художественным.
– Эм. Ну, наверное, оно было лучше того, где я засунул парню гранату в штаны, – говорит Стив и сглатывает. – Но половина фильма была о… о тех парнях… о том, что мы занимались сексом! Не то чтобы было что-то… не то… с этим – но! Мы! Занимались! Сексом!
– Да, – говорит Баки, щуря глаза. – Я заметил.
У Стива нет слов.
– Но в остальном оно было очень достоверным, – продолжает он. – Насколько я могу судить.
– Я… да, наверное, было, – говорит Стив, вспоминая войну, и грязь, и ощущение того, как щит врезался в чей-то череп, а он смотрел, как жизнь покидает чужие глаза. – Мне не очень понравилось его смотреть. Оно не было… ну, – он замолкает. – В основном из-за секса. Которым мы не занимались. Никогда. Ни в одном из этих мест.
– Ага, – говорит Баки, – это было бы намного веселее того, чем мы на самом деле занимались, так ведь?
Стив давится воздухом.

* * *




100 Лет Стиву Роджерсу: Икона Америки на Экране в КОЦЛ
О Капитан, мой Капитан!: Капитан Америка и Загадочный Спутник на Открытии Кинообщества Фестиваля в Центре Линкольна



Стив Роджерс, также известный как Капитан Америка, посетил открытие Кинообщества на Кинофестивале в Центре Линкольна прошлой ночью с загадочным спутником под руку. Он выглядел великолепно в сшитом на заказ смокинге от Феррагамо, но уделил прессе немного времени, прежде чем его отвлек спутник – того, кажется, расстроили фотографы, и поэтому он скрылся в закулисье буквально после пары минут наедине с камерами. Роджерс последовал за ним, и их не видели до тех пор, пока ведущий фестиваля Ричард Пенья не представил Роджерса перед показом фильма Капитан Америка 1946 года. Роджерс казался смущенным, но бодрым, а один из наших источников заметил его спутника устроившимся в своем кресле на первом ряду.
Никому пока не удалось установить личность загадочного мужчины, который, в противоположность всегда стильному Роджерсу, выглядел решительно инородно и, похоже, нуждался в хорошей ванне, бритве и стрижке. И все же, пара казалась в приподнятом настроении (когда их можно было отыскать), и один очень известный любитель вечеринок, пожелавший остаться неизвестным, описал их как «влюбленных школьниц, это отвратительно, меня стошнит – можете меня цитировать, на здоровье, но не говорите, что это я сказал, они мне будут до смерти припоминать». Получить комментарий от Роджерса или его безымянного спутника не удалось.
Возможно, самым интригующим было то, что загадочный мужчина – который не снимал перчаток весь вечер – был удивительно похож на погибшего товарища Роджерса, Джеймса Бьюкенена «Баки» Барнса, с которым у Роджерса возможно были, выражаясь словами тех лет, отношения. Можно ли считать это подтверждением, что старые соседи были больше, чем просто друзьями? Некоторые могут решить, что искать в двадцать первом веке замену давно истлевшей любви немного чересчур, но мы считаем, что это немного романтично. И пусть польется полноводной рекой фанфикшен.

@темы: фик, marvel

URL
Комментарии
2014-11-04 в 14:12 

ИЖДУ
ЛЕСТАТ, НЕТ!
Боже, слушайте, это гениально. Я смеялась до слез:lol: мега-вещь)))))) очень много про нее слышала, даже не надеялась, что переведут! Спасибо вам большущее за ваш труд!
Можно дать ссылку на этот перевод у себя?))

2014-11-04 в 14:31 

[человек-буханка]
never dream'st on aught but butcheries
ИЖДУ, очень рада, что понравилось!)) конечно, можно!)

URL
2014-11-04 в 23:15 

eolay
Yippee-ki-yay!~
Ох это что-то x'DDDDD

2014-11-04 в 23:16 

[человек-буханка]
never dream'st on aught but butcheries
eolay, рада, что понравилось! :D

URL
2014-11-05 в 13:15 

vira_
черт, это шикарно :lol: осталось подозрение, что там были пасхалки, потому как отсылки к такому колличеству "байопиков" и ни одного намека?, но я лох и не нашла :upset:
перевод классный, как и всегда у вас, вы большой молодец!

и, попутно, невольно задумаешься, в каком непроходящем фейспалме были бы все те известные люди, о которых байопики и худ.фильмы снимают сейчас :-D

2014-11-06 в 23:58 

[человек-буханка]
never dream'st on aught but butcheries
vira_, спасибо, рада, что фик понравился!)
и, попутно, невольно задумаешься, в каком непроходящем фейспалме были бы все те известные люди, о которых байопики и худ.фильмы снимают сейчас
ох, думаю, многие бы из фейспалма не вылезали :lol:

URL
2014-11-22 в 07:42 

sablefluffy
Любвеобильный мультифэндомный зефирчик
БВАААХАХАХАХАХА!!!!

КАК Я СМЕЯЛАСЬ!!! Это же был ШЫДЕВЫР!!!

Спасибо, что перевели эту прелесть

2014-11-22 в 23:49 

[человек-буханка]
never dream'st on aught but butcheries
sablefluffy, спасибо за коммент))) очень ээээ рада порадовать!)

URL
2015-08-01 в 22:04 

Ripley
Цинизм - это неприятный способ говорить правду ©
Совершенно замечательная история - умная и смешная

2017-02-11 в 18:41 

Megan K. Cat
Все, что нужно человечеству, - пара тонн любви в тротиловом эквиваленте (с)
Абсолютно потрясающая вещь)) Так и тянет посмотреть франзузский фильм, если вы понимаете, о чем я :eyebrow:
Огромное спасибо за проделанную работу))) :friend: :heart:

Комментирование для вас недоступно.
Для того, чтобы получить возможность комментировать, авторизуйтесь:
 
РегистрацияЗабыли пароль?

LAST HEAVEN

главная